leskov

ТЕМА 5.
Русская литература второй половины XIX - начала XX в.

Николай Семенович Лесков
Николай Семёнович Лесков – выдающийся русский писатель, в начале своей литературной деятельности известный под псевдонимом М. Стебницкий. Родился 4 февраля 1831 года в Орловской губернии, в небогатой полудуховной, полудворянской семье. Отец его был сыном священника и лишь по службе своей дворянским заседателем Орловской палаты уголовного суда получил дворянство. Мать принадлежала к дворянскому роду Алферьевых.
В богатом доме одного из своих дядей с материнской стороны Лесков вырос и получил первоначальное образование. Затем он учился в орловской гимназии, но смерть отца и страшные орловские пожары 40-х годов, во время которых погибло все небольшое достояние Лесковых, не дали ему возможности кончить курс.17 лет от роду он поступил канцелярским служителем в Орловскую уголовную палату. Перейдя на службу в Киевскую казенную палату, он под руководством дяди, профессора Алферьева, и некоторых других профессоров пополнял недостатки своего образования и много читал.
В качестве секретаря рекрутского присутствия он часто уезжал в уезды, и это положило основание тому знанию народного быта, которое ставит его вместе с Мельниковым-Печерским во главе писателей-этнографов. В 1857 году Лесков перешел на частную службу к своему родственнику, англичанину Шкотту, управлявшему имениями Нарышкина и Перовского. По их делам Лесков постоянно разъезжал по Волге, Новороссии и другим местам. Эти годы странствий дали ему огромный запас наблюдений, образов, типов, рассказов, метких слов и оборотов, из которого он черпал в течение всей остальной жизни.
Поместив в 1860 году несколько бойких статеек в "Современной медицине", "Экономическом указателе" и "Санкт-Петербургских ведомостях", Лесков бросает коммерческую деятельность, переселяется в Петербург (1861) и всецело отдается литературе. Ближайшими друзьями его были в то время два пламенных политических агитатора - герценовский "эмиссар" журналист Артур Бенни и чиновник Ничипоренко. Лесков тесно примкнул к преобразованной "Северной пчеле", которой в то время заведовал кружок Артура Бенни, и начал приобретать известность в качестве горячего поборника прогресса.
Летом 1862 года произошли знаменитые петербургские пожары, вызвавшие страшное возбуждение в народе. Кое-где пронеслись слухи, что виновники пожаров - студенты. Лесков написал в "Северной пчеле" статью, в которой категорически требовал, чтобы полиция или официально представила доказательства того, что поджигают студенты, или официально же опровергла нелепые слухи. Самую статью мало кто прочитал, но быстро распространилась молва, что Лесков связывает петербургские пожары с революционными стремлениями студентов. Напрасно Лесков и устно, и в печати боролся с совершенно неверным толкованием своей статьи: легенда создалась прочно, и имя Лескова стало предметом самых оскорбительных подозрений.
Эта незаслуженная обида произвела потрясающее впечатление на Лескова и заставила его круто повернуть в другую сторону, тем более определенность направления, как он это и сам неоднократно заявлял, никогда не принадлежала к числу свойств его скептической натуры. Уехав на довольно продолжительное время в Прагу, затем в Париж, он замыслил роман, в котором движение 60-х годов в значительной его части должно было отразиться не с выгодной стороны. В январе 1864 года в "Библиотеке для чтения" появилось начало его романа "Некуда", создавшего автору огромную, но далеко не лестную известность.
Лесков был провозглашен злейшим из реакционеров; в романе усмотрели уже не просто нападение на новые идеи, а прямой донос. Писарев поставил относительно Лескова такие вопросы: "найдется ли теперь в России, кроме "Русского вестника", хоть один журнал, который осмелился бы напечатать на своих страницах что-нибудь выходящее из-под пера Стебницкого и подписанное его фамилией и найдется ли в России хоть один честный писатель, который будет настолько неосторожен и равнодушен к своей репутации, что согласится работать в журнале, украшающем себя повестями и романами Стебницкого?"
В этом жестоком отношении к роману было много решительно несправедливого. Действительная вина Лескова заключалась лишь в том, что в 3-й части "Некуда" он, поддавшись озлоблению против крайних кружков, игравших наиболее деятельную роль в его истории с петербургскими пожарами, выставил в извращенном виде весьма скромную попытку известного писателя В. А. Слепцова устроить общую квартиру нескольких литературных тружеников и тружениц. Квартиру в шутку прозвали "Знаменской коммуной", а Лесков сделал из нее какой-то фаланстер, причем некоторые из примыкающих к нему "социалистов" под знаменем проповеди женской самостоятельности проделывают разные гнусности с неопытными девушками.
Слепцов под именем Белоярцева был выведен так прозрачно, "внешнее"сходство было так велико, что не узнать его и некоторых других не было никакой возможности. И, тем не менее, сравнивая "Некуда" с позднейшими противонигилистическими романами как самого же Лескова, так и других писателей, современному читателю трудно понять размеры негодования, вызванного им.
Неумолимо суровый и в столь значительной степени несправедливый суд, произнесенный над Лесковым за его попытку отнестись отрицательно к некоторым сторонам движения 60-х годов, вызвал и в нем полное ожесточение и окончательно лишил его художественного спокойствия. То, что он теперь стал писать про "нигилистов" и про "комическое время на Руси", гораздо более вредило его собственной репутации как художника, чем тем, против которых он неистовствовал. Своего апогея этот антихудожественный шарж достиг в огромном романе "На ножах". Впоследствии сам Лесков, с удовольствием всегда заводя разговор о "Некуда", избегал говорить о "На ножах". "На ножах" ("Русский вестник", 1870—1871) - своего рода кризис, которым разрешился период деятельности Лескова, посвященный сведению счетов с движением 60-х годов.
Затем нигилисты постепенно исчезают из произведений Лескова. Наступает вторая, лучшая половина деятельности, почти свободная от злобы дня. Крупный успех, выпавший на долю "Соборян", влил успокоение в наболевшую душу писателя и раскрыл ему глаза на настоящее его призвание - необыкновенное уменье находить яркую колоритность в сфере самых серых, на первый взгляд, положений и слоев русского быта. Один за одним появляются превосходные рассказы: "Запечатленный ангел" (1873), "Очарованный странник" (1873), "На краю света" (1876), "Не смертельный голован" (1880) и другие, составившие в "Собрании сочинений" Лескова особый том (II) под общим заглавием "Праведники".
Отношение к имени Лескова в конце 70-х годов настолько изменилось, что "либеральная" газета "Новости" напечатала его "Мелочи архиерейской жизни" (1878), написанные с значительной долей лукавства и имевшие шумный успех, но возбудившие крайнее неудовольствие в среде духовенства. С начала 80-х годов Лесков совершенно оставляет "Русский вестник" и больше всего пишет в нейтральном "Историческом вестнике". С середины 80-х годов он становится усердным сотрудником "Русской мысли" и "Недели", а в 90-х годах появляется на страницах "Вестника Европы" с рассказом "Полунощники", высмеивающим узкоклерикальное святошество.
Соответственно такому примирению с "либералами" существенно изменились и отношения Лескова к "консерваторам", и это даже отразилось на служебной его карьере. В 1874 году он был назначен членом учебного отдела Ученого комитета Министерства народного просвещения. В 1877 году императрица Мария Александровна, прочитав "Соборян", отозвалась о них с большой похвалой в разговоре с П. А. Валуевым, тогда министром государственных имуществ; в тот же самый день Валуев назначил Лескова членом учебного отдела своего министерства.
На этом служебные успехи Лескова закончились. В 1880 году Лесков был вынужден оставить министерство государственных имуществ, а в 1883 году он был уволен без прошения из министерства народного просвещения. Лескову не стоило бы особенного труда отвратить столь странное завершение своей карьеры; но он с радостью принял отставку, видя в ней подтверждение своей уверенности, что он человек вполне независимый, ни к какой "партии" не примыкающий и по тому самому осужденный во всех партиях возбуждать неудовольствие и оставаться одиноким, без друзей и покровителей. Независимость особенно была дорога ему теперь, когда он, отчасти под влиянием Льва Толстого, почти исключительно отдался интересам и вопросам религиозно-нравственным и изучению источников христианства.
Около религиозных интересов Лесков, в сущности, ходил всю жизнь. Он и "людей древнего благочестия" изображал, и "великосветскому расколу" 70-х годов с лордом Редстоком во главе посвятил ряд статей и рассказов, а в "Соборянах" дал самое замечательное в русской литературе изображение горя и радостей русского духовенства. Но это была разработка бытовая, отчасти идеализирующая ("Соборяне"), отчасти лукавая и насмешливая ("Мелочи из архиерейской жизни"), в 80-х же годах Лескова оставляет духовный быт и переходит к свободной обработке повестей из эпохи первых веков христианства.
Написанные в стиле легенд Флобера, эти рассказы блещут реализмом, столь необычным у нас в произведениях такого рода. Недоброжелатели Лескова усмотрели в этом реализме явное проявление неискренности авторского благочестия и утверждали, что религиозный сюжет тут - не более как предлог рисовать картины восточной распущенности. Конечно, во всем объеме этот упрек был несправедлив, но в рассказах действительно нет той простой, бесхитростной веры, которая придает такое очарование легендам, разработанным вполне искренно. Чувствуется какая-то недоговоренность, какой-то внутренний скептицизм. И такая двойственность есть основная черта всей второй половины литературной деятельности Лескова. Она была ему присуща и в начале его писательства: злой и трезвый ум, чуждый мистицизма и экстаза, при всей страстности и порывистости его натуры никогда не давал ему увлечься всецело и показывал ему недочеты во всем.
Несмотря на крупное имя, Лесов был одинок, не составлял литературного центра, водил дружбу больше всего с писателями незначительными и начинающими. Критика мало им занималась; только успех в публике полного собрания его сочинений скрасил это не соответствовавшее размерам его художественного дарования положение. Само по себе дарование Лескова очень велико, подходя некоторыми своими сторонами к Островскому, Писемскому и Достоевскому. Больше всего поражает в Лескове то, что Тургенев назвал "выдумкою". Ни у одного русского писателя нет такого неисчерпаемого богатства фабулы. У Лескова есть повести, занимающие всего 5-6 листов, но которых по обилию содержания хватило бы на многие томы. Замечателен колоритный и оригинальный язык Лескова, впрочем, не лишенный искусственности. Лесков умер 21 февраля 1895 года и был похоронен на Волковом кладбище.
Назад

На главную

гТверской государственный университет, 2009
гЮ.В. Степанова, cоставление, верстка, оформление, 2009